March 20, 2018

February 14, 2018

Please reload

Недавние посты

Тишина, которая кричит: наша глава в книге семейной истории

March 11, 2018

1/2
Please reload

Избранные посты

Золото травмы и искусство кинцуги

Некоторые явления вокруг выглядят как мудрые послания нашей психики, которые мы не всегда считываем в обычной жизни, не можем перевести с символического языка бессознательного на язык буквальный. Одним из таких посланий для меня является японское искусство кинцуги – метафора работы с травмой.

 

Легенда гласит, что однажды японский правитель Асикага Ёсимаса разбил свою любимую чашу. Он приказал отреставрировать её, и чашу отправили в Китай. Мастера починили чашу и вернули её сёгуну, но оказалось, что они соединили осколки крупными скрепами. Асикага Ёсимаса был недоволен выполненной работой и приказал японским мастерам переделать её. Они не только соединили осколки, восстановив чашу, но создали нечто уникальное с помощью техники кинцуги. Основа этой реставрационной технике, дословно означающей «золотая заплатка», в том, что поломки и трещины не маскируют, а наоборот подчеркивают, заполняя лаком, смешанным с золотым, серебряным или платиновым порошком. Восстановленный в этой технике сосуд приобретает большую ценность, чем сосуд без изъянов, а каждая трещина и каждый скол делают его уникальным.

 

Часто и наши душевные травмы оказываются заделанными такими грубыми скрепами, превращая нашу душу в существо наподобие Франкенштейна. Наши «изъяны» и кажущиеся несовершенства могут вызывать жгучий стыд и желание их замаскировать, убрать в дальний ящик, предать забвению свою собственную историю.  Наличие травмы означает, что когда-то наша психика не была готова к тому, чтобы переварить эмоции, возникшие как реакция на какое-то событие. От травмы мы не становимся хуже и ужаснее; в травматическом событии нет нашей вины, но нам не хватает золота (внутренних ресурсов), чтобы признать эту травму и переработать ее во что-то ценное.

 

Описывая последствия травматического опыта, Дональд Калшед пишет: «Переживший травму часто описывает этот опыт как ощущение внутреннего "слома"…Когда личность оказывается подвержена такой дезинтеграции, для души наступают трудные времена. Если личность фрагментирована, то душа не может процветать и расти. При фрагментированной психике душа не может вселиться в тело и пребывать в нем как божественный/человеческий принцип внутренней устойчивости и самообеспечения. Возможно, она иногда наносит визит, как незваный гость, но при таком мерцающем и призрачном присутствии души ощущение себя одушевленным и живым в большой степени утрачивается. Так происходит, потому что душа, по определению, сама и есть источник одушевленности и жизнеспособности, центр нашего богоданного духа – жизненной искры в нас <…> Однако это не единственная «сила», действующая в психе. Еще одна тенденция, сопоставимая по силе или даже сильнее упомянутой выше, – стремление к интеграции и целостности. И если Юнг прав, в нас есть «тоска» по этой целостности, инстинктивное стремление к ней».

 

Именно травмы, как неотъемлемые составляющие жизненного опыта делают нас уникальными. В болезненных переживаниях содержится и ресурс, а удерживаемые внутри травмы энергии скрывают потенциал для развития.

 

Первое, что приходит в голову в качестве иллюстрации – архетип Раненого Целителя, ведь «мерой его способности лечить служит его собственная раненость» (К. Г. Юнг).

Этот термин происходит от легенды о врачевателе Асклепии, который, в знак признания его собственных ран, основал святилище в Эпидавре, где и другие могли быть излечены от ран. Те, кто хотел вылечиться, проходили процесс, называемый инкубацией. Сначала они принимали ванну, которая, оказывала очищающее воздействие как на душу, так и на тело. Освобожденная от болезни тела, душа могла общаться с богами.

 

В аналитическом процессе раны аналитика-целителя, хотя и являются относительно сознательными после длительного личного анализа, все же живут в Тени. Их всегда можно воссоздать в определенных ситуациях, и особенно при работе с кем-то, чьи раны похожи. (Они являются основой для контрпереносных реакций в анализе.) Между тем, в Тени раненых клиентов находится тот самый внутренний целитель, доступ к которому возвращается в процессе анализа. Парадоксальным образом именно эта рана необходима для целительского дара.

 

Травма отрезает нас от нашей собственной витальности, но она же открывает дверь для энергий исцеления. Вместо того чтобы поддерживать нереальный образ, стоит признать свою историю — такой, какая она есть. И тогда на месте грубых швов и трещин появляются золотые нити.

 

Один из этапов работы с травмой – исследование смыслов, понимание прошлого настоящего и будущего, поиск ответов на вопросы  «зачем это произошло?» и «что все это значит для меня?» «Говорят, что все люди ищут смысл жизни. Я не думаю, что на самом деле это так. На мой взгляд, мы ищем возможность быть действительно живыми, чтобы наш жизненный опыт на чисто физическом уровне резонировал с нашим внутренним «Я» и реальностью, чтобы мы испытывали восторг от того, что живем на этом свете» (Дж. Кэмпбелл)

 

 

Please reload

Поиск по тегам

Психологическая мастерская "Счастье"

Москва, 1-ая Тверская-Ямская, 8